Карло Росси — 250 лет. Поэтому нынешний выпуск особенный, без загадок. Зато со сплошными отгадками.
Я уверена, это был гений. И как все гении с трудной судьбой.
Родился в Венеции. Жил потом в Неаполе. Это всё необыкновенно красивые места. Можно сказать, красота вошла маленькому итальянцу в душу с младенчества. Отец, Джованни де Росси. был дворянином. Поэтому полное имя архитектора — Карло ди Джованни, по-русски Карл Иванович. Детство его было «окутано» классическим балетом: мать и отчим — выдающиеся танцовщики, а отчим ещё и автор, постановщик и балетный педагог. Недаром всё, что построил этот архитектор, напоминает мне классический балет. В Петербурге 11 площадей и 12 улиц Росси…
Когда мальчику исполнилось семь лет, семья переехала в Париж, потом в Лондон, а в 1787 году «звёзд» пригласили в Россию. Они гастролировали в Санкт-Петербурге и Павловске. На следующий год Карл поступил в известную петербургскую гимназию Петришулле. Император Павел I отнёсся к родителям Карла с большой симпатией и выделил им участок земли в Павловске. А там в это время знаменитый Винченцо Бренна строил для государя новый дворец. Он обратил внимание на то, как хорошо мальчик рисует и чертит. И взял его в ученики! Карл, совсем юный, проектировал во дворце вазы, канделябры, мебель, росписи. У него был очень точный глаз и твёрдая рука. Уже в 20 лет он работал чертёжником в Адмиралтейской коллегии архитектуры. А при возведении Михайловского замка именно Росси исполнил отчётные чертежи по проекту Бренны. Но везение закончилось со смертью Павла I. Правда, новый император Александр I отправил юношу поучиться во Флорентийскую Академию. Когда Карл вернулся, у него уже вовсю роились смелые планы. Например, переустроить набережную Адмиралтейства, поставить там много росстральных колонн, чтобы морские корабли приставали прямо к ним.
К сожалению, проект отвергли. Два года Карл трудился на фарфоровом заводе художником. Но по-видимому, отличался он целеустремлённостью и упорством — добился-таки звания архитектора. Работал в Московской Кремлёвской экспедиции, возвёл несколько зданий, погибших в огне
1812-го. И это был не первый губительный пожар для Карла Ивановича. Он столько сотворил в Зимнем дворце! Галерея 1812 года (о ней написал потом Пушкин), покои императрицы Марии Фёдоровны, парадные залы. К несчастью, пожар в 1837 году многое уничтожил. Но не всё!
В Гербовом зале, вот они: изумительные скульптуры русских витязей, четыре скульптурных группы — это шедевр Росси. И гербы на древках их копий тоже. Специально к юбилею вернули на место восемь гербов русских губерний: Тамбовской с ульями, Пермской с медведем, Омской —
со всадником…
В Галерее 1812 года тоже жива мысль Росси. Да и в зданиях Главного штаба сохранились изумительные росписи — плафоны по проектам Карла Ивановича. Я прошла всю анфиладу, задрав голову, не могла глаз оторвать от узоров на потолке. А представьте себе, когда в штабе в 2011-12 годах шла реконструкция, реставраторы обнаружили там тайное помещение. Пробили люк и им открылись фрагменты оригинальных плафонов: с лебедями, павлинами, зелёными крылатыми львами… Завораживающая красота.
Этот зодчий внутренним взором видел не только пространство города, но и интерьеры дворцов. Работал как сценограф. Сейчас такого не бывает. А для Росси не существовало мелочей, он продумывал всё досконально: линии, цвет, даже обивку мебели. Когда размышлял над проектом ансамбля Елагинского дворца императрицы Марии Фёдоровны (с 1816 года стал придворным архитектором), то просчитал всю акустику здания. Мария Фёдоровна любила, чтобы ей читали вслух, а тут, пожалуйста вам, такая акустика, что каждое словечко слышно. Причём Росси всё ещё точнёхонько сосчитал: уйдёт 1 587 632 рубля и 40 копеек. И ни копейки лишней не потратил!
Самое главное, что он создал неповторимый облик моего родного Санкт-Петербурга: Дворцовую площадь с аркой Главного штаба, площадь Искусств с Русским музеем, Сенатскую площадь, Суворовскую, Александринскую с театром… Он принёс нам оригинальный стиль — французский ампир. И смог сочетать разные стили с позиций историзма: например, Зимний дворец — стиль барокко, Главный штаб — ампир, но гармония полная…
А уходил из жизни Росси очень тяжко, в страшной нужде. Заболел холерой и был похоронен за счёт казны. Уже позже, век спустя, его останки перевезли в Александро-Невскую лавру.
Никто не признал при жизни его великие заслуги.
Но сейчас в Государственном Эрмитаже три прекрасные выставки: и в Зимнем, и в штабе. Люди смотрят и вспоминают гения с благодарностью.